6 Poems from From a Burnt Notebook (Wild Roses in Bloom)

 
 

СОЖЖЕННАЯ ТЕТРАДИ (ШИПОВНИК ЦВЕТЕТ)

Анна Ахматова


And thou art distant in humanity.—Keats


ОТРЫВОК ПОСВЯЩЕНИЯ

Вместо праздничного поздравленья
Этот ветер жесткий и сухой
Принесет вам только запах тленья,
Привкус дыма и стихотворенья,
Что моей написаны рукой...

 

СОЖЖЕННАЯ ТЕТРАДЬ

Уже красуется на книжной полке
Твоя благополучная сестра,
А над тобою звездных стай осколки
И под тобою угольки костра.
Как ты молила, как ты жить хотела.
Как ты боялась едкого огня,
Ио вдруг твое затрепетало тело,
А голос, улетая, клял меня.
И сразу все зашелестели сосны
И отразились в недрах лунных вод,
А вкруг костра священнейшие весны
Уже вели надгробный хоровод,

 

НАЯВУ

И  время прочь, и пространство прочь,
Я все разглядела сквозь белую ночь:
И нарцисс в хрустале у тебя на столе,
И сигары синий дымок,
И то зеркало, где. Как в чистой воде,
Ты сейчас отразиться мог.
И время прочь, и пространство прочь…
Но и ты мне не можешь помочь.

 

По той дороге, где Донской

Вел рать великую когда-то,
Где ветер помнит супостата,
Где месяц желтый и рогатый,—
Я шла, как в глубине морской…
Шиповник так благоухал,
Что даже превратился в слово,
И встретить я была готова
Моей судьбы девятый вал,

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вижу я, лебядь тешится моя!

Пушкин
 

Ты напрасно мне под ноги мечешь
И величье, и славу, и власть,
Знаешь сам, что не этим излечишь
Песнопения светлую страсть.

Разве этим развеешь обиду?
Или золотом лечат тоску?
Может быть, я и сдамся для виду,
Не притронусь я дулом к виску.

Смерть стоит все равно у порога,
Ты гони ее или зови.
А за нею темнеет дорога,
По которой ползла я в крови,

А за нею десятилетья
Скуки, страха и той пустоты,
О которой могла бы пропеть я,
Да боюсь, что расплачешься ты.

Что ж, прощай.  Я живу не в пустыне,
Ночь со мной и всегдашняя Русь.
Так спаси же меня от гордыни,
В остальном я сама разберусь.

Six Poems from From a Burnt Notebook (Wild Roses in Bloom)

Anna Akhmatova, trans. Donald Mager


And thou art distant in humanity.—Keats


Excerpt from a Dedication

Instead of festive well-wishing
This stiff dry wind offers only
The reek of decomposition,
The savor of smoke and verses
That my hand wrote.

 

From A Burnt Notebook

Already beautiful on the bookshelf
Your well-situated sister is set,
But over you is debris of starry hoards
And under you are fiery coals.
How you prayed, how you wanted to live,
How you dreaded the scathing fire,
But all at once your body began trembling,
And your voice, flying off, swore at me.
And just like that, the pines began to rustle
Making reflections in the deep moonlit water,
While around the fires of the sacred spring
Already you led the round-dance across the graves.

 

Actuality

Be done with time, be done with space,
I perceived it all through the white night:
The narcissus in the crystal on your table,
The blue smoke of your cigar,
And that mirror, where, like pure water,
You might now be reflected.
Be done with time, be done with space…
But you no longer can be of help to me.

 

On the road where Donskoi

Once led his great army,
Where the wind recalls the enemy,
Where the moon is yellow with horns,—
I passed along as if in a deep sea…
Even the fragrance of wild roses
Was metamorphosed into words,
And I was ready to meet
The seventh onslaught of my destiny.

 

You are with me again, my autumn-friend!—In. Annenskii


Let who chooses, loll in the south
And pamper themselves in paradise gardens.
Here is the real north—and autumn is
The companion I choose this year.

I live, as if in a strange imaginary house,
Where, it may be, I have died.
And it seems, Finnish reflections
Appeared in its blank mirrors.

I walk among black stubby firs,
Where heather resembles the wind.
And the glow of the moon is lusterless silver
Like a Finnish saw-edged knife.

Here I carried the happy memories
Of the last non-meeting with you—
The cold, clean, unquenched flame
Of my triumph over destiny.

 

I see, my swan amuses herself!—Pushkin

In vain you cast at my feet
Greatness and fame and power.
You know yourself that it will not heal
Poetry’s luminous obsessions.

Will it cancel out slanders?
Will gold heal tedium?
It may be that I’ll give up in pretense,
But I’ll aim no muzzle at my brow.

Regardless, death stands at the door,
Whether you drive it off or invite it.
Behind it the road grows dark,
Along which I crawled in blood.

And behind that decades
Of tedium and terror and the void
Of which I’d go hoarse singing,
But fear, would avenge you with tears.

Goodbye for now.  I do not live in a desert,
I have with me the constancy of night
And Russia, save me from boasting,
And what’s left I’ll handle myself.

 

The Ellis–Lak edition’s 1962 version from БЕГ ВРЕМЕНИ (The Flight of Time):  Ахматова, Анна Андреевна. Сование Сочнеий В Шести Томах. [Akhmatova, Anna Andreevna.  Complete Works in Six Volumes. Ed. T. A. Gorkova. Moscow: Ellis–Lak [Эллис Лак], 1998–2005: 4, 370–380.